В.Шнирельман: От "советского народа" к "органической общности". (Славяноведение) часть 3

[maryxmas]

Поклонение Природе
Одной из самых популярных идей у неоязычников является преклонение перед Природой. Они представляют себя ее частью и призывают жить в гармонии с ней. Земля для них - живой организм (подобно Гее западных неоязычников).

31 К январю 2003 г. к этому обращению присоединились 25 языческих общин и центров.
32 В этом отношении показательны недавние статьи Вереи (см.: [82]).

стр. 19

Они убеждены в том, что все физические недомогания коренятся в душевных пороках и поэтому лечить надо, прежде всего, душу, чему должны служить языческие ритуалы, общение с природой и "русская рефлексотерапия". Путь к этому, по мнению многих, открывают бесценные знания, содержащиеся в поддельной "Влесовой книге" [83. С. 38 - 39; 84. С. 48 - 49]. Иными словами, неоязычники призывают к отказу от достижений современной медицины, проявляют ярко выраженные антиурбанистские наклонности и видят выход в возврате к первобытному колдовству и магии, якобы составляющим бесценное ядро русской культуры.
Поклонение природе служит им, кроме того, одной из причин нелюбви к христианству с его антропоцентризмом и сознательным стремлением возвысить человека над окружающим его природным миром, пренебрежением радостями жизни на Земле и установкой на посмертное воздаяние. В этом неоязычники не без оснований видят корни бездумного хищнического отношения современного человека к природе, способного ее окончательно погубить и, тем самым, поставить точку в истории человечества. Например, московским "вятичам" суть язычества видится в природосберегающей идеологии, и они предлагают внедрить ее в государственное мышление [64. С. 5 - 6]. Однако пока что забота о природе сводится у русских неоязычников к идеологическим воззваниям и ритуальным заклинаниям; реальных действий по защите природной среды у них почти не наблюдается. Некоторые из них, например участники Битцевского договора 2002 г., полагают, что приступить к решению экологических проблем можно будет лишь после создания "устойчивой этнической целостности". Лишь "Содружество Природной Веры "Славия"" выдвинуло осенью 2003 г. программу "Экологическое возрождение России" (см.: [85]), однако ни к каким практическим действиям это еще не привело, если не считать предпринятой осенью 2004 г. попытки создать Общероссийскую партию зеленых. Правда, в
октябре 2004 г. некоторые из неоязычников как будто бы впервые в истории движения посадили в Царицынском парке дубы (см.: [86]).
Зато культ природы лежит в основе многих современных неоязыческих праздников. В последние годы русские неоязычники отмечают зимнее и летнее солнцестояние, дни весеннего и осеннего равноденствия. Главным считается праздник Купалы, связанный с летним солнцестоянием. Его называют "солнцеворотом", ассоциируют с "русской свастикой", "коловоротом" и посвящают очистительным силам огня и воды, а также плодородию. Это - праздник любви, сопоставляемый русскими неоязычниками с греческим поклонением Дионису или римскими вакханалиями. Его устраивают в ночь с 23 на 24 июня. Считается, что во время Купалы молодые люди находят себе пару. Такие суженые должны, взявшись за руки, прыгать через костер, который их как бы и обручает. Неоязычники верят, что зачатое в ночь на Купалу потомство обладает повышенной жизнестойкостью. В этом контексте неоязычники, прежде всего, и оценивают женщину как воплощение плодоносной силы природы. По словам одного из нынешних лидеров русского неоязыческого движения Доброслава, "женщины, призванные к деторождению - воплощению Предков, ближе поэтому к миру Духов-Предков и находятся с этим миром в особых отношениях" [13]. Доброслав призывает неоязычников бережно относиться к Природе. Он сознательно исповедует экоцентризм и выступает против искусственного
нарушения законов природы, чем, на его взгляд, грешит христианский антропоцентризм [59. С. 7 - 9; 71; 60. С. 1 - 2]. Сам он исходит из того, что "славяне - дети ле-

стр. 20

са". Он одухотворяет лес, наделяет его сознанием и учит любить природу и, прежде всего, деревья и цветы, как женщину. И это не метафора. Более всего Доброслав ценит радость жизни здесь и теперь, именно жизнь человека на Земле представляет истинную и базисную ценность. Основой мира является для него плотская любовь, и в центре его учения лежит поклонение животворящему
мужскому половому органу, "мужественному символу солнечного начала". Поэтому ритуальные действа предписывается производить в форме буйных эротических игрищ вокруг вырезанного из дерева вертикального столба, символизирующего мужской член - "Ярую силу". Его-то и называют "Хер".
Этот ритуал должен побуждать участников к совокуплению как священнодействию во славу бога Рода, означающему физическое и нравственное здоровье, выражение творческой мощи Матери-Природы, не позволяющей погибнуть "славянскому Роду-племени". Фаллический культ в такой степени окрашивает отношение Доброслава к миру, что в колокольне Ивана Великого, расположенной
в Кремле, он видит "исполинский необрезанный торжествующий русский хер" [87; 88. С. 77 - 78]. Доброслав устраивает праздник Купалы-Солнцеворота не 24 июня, как многие другие неоязычники, а 25 июня. Суть этого праздника Доброслав видит в поклонении огню (сыну Ярилы-Солнца) и воде (ее он связывает с Матерью Сырой Землей), что подчеркивает единение язычников с природой. Чтобы это единение было очевиднее, оно связывается с совокуплением мужского солнечного начала с женским земным. Потомство, зачатое во время этого ритуала "во славу Рода" (на земле или лучше на кургане, что якобы приобщает к праотцам), Доброслав называет самым жизнестойким [71]. Однако в реальности ритуал, похоже, происходит совершенно иначе, чем предписывает Доброслав в своих брошюрах. Со слов очевидца, в июне 2000 г. на праздник Купалы-Солнцеворота к Доброславу съехались, в основном, молодые парни в возрасте около двадцати лет; женщин почти не было. Многие из участников вполне профессионально демонстрировали знание борцовских навыков и боевых искусств. Попрыгав через костры, они встали в хоровод, пустили по кругу братину с водой и начали кричать "Смерть жидо-христианам". Затем вода сменилась пивом, и, покончив с этим, язычники завершили ритуал разрубанием в щепки "гроба христианской Богоматери". Из этих щепок они разожгли новый костер и затем ходили по его углям. Говорят, что, вместо гроба они иной раз разрубают христианские иконы [89]33 (см. также: [90]). Тем самым, праздник из воспевания Природы превратился в демонстрацию грубой силы, направленной против "врагов русского народа".

Неоязыческий патриотизм
Таким образом, на поверку стержнем русского неоязычества служит, прежде всего, идея служения Родине и Роду, т.е. своему народу. Например, Велимир призывает ковать чувство патриотизма, которое бы питалось образом Родины-Матери, "великой богини России" [64. С. 34 - 35]. С той же позиции оценивается и человеческий труд, призванный служить не личным, а общественным интересам. Труд - это, по мнению Кандыбы, прежде всего "служение Родине и обществу", а едва ли не самым тяжким преступлением является измена Родине [37. С. 52,

33 Благодарю Николая Буткевича, обратившего мое внимание на этот сюжет.

стр. 21

436]. С этой позиции он трактует и учение о Добре и Зле. Последние здесь откровенно объективируются: автору кажется очевидным, что Добро и Зло - это не субъективные понятия, а объективная реальность. Добро - то, что развивает Космос, Зло - то, что его разрушает. Добро связано с духовным началом, Зло -с материальным. Лишь подавив в себе материальные побуждения и в полной
мере развив духовные, можно начать победоносную борьбу с Мировым Злом. Только духовная жизнь ведет к бессмертию [37. С. 53 - 56].
Из этой концепции вытекают два существенных принципа, касающихся всего человечества и его судьбы. Во-первых, как настаивает Кандыба, человечеству в целом и русскому народу в первую очередь предстоит в будущем превратиться в "лучистое бессмертное человечество из Света, не имеющее формы и занимающее собою всю Вселенную"34 [37. С. 88, 381]. Очевидно, это произойдет после того, как принцип духовности (Добро) одержит окончательную победу над принципом материальности (Зло). Внимательный анализ рассуждений автора позволяет понять, в каких условиях это может случиться. Ведь автор не только называет по имени это объективированное Зло, но и призывает к его физическому уничтожению путем превентивного ядерного удара [37. С. 355]. Это
показывает, что принцип любви занимает весьма ограниченное место в этических построениях Кандыбы, несмотря все его заклинания по поводу "блага всего сущего" [37. С. 382].
Во-вторых, он сознательно отказывается от идеи греховности "избранного народа", в качестве которого у него фигурируют русские. Последних он представляет "священным народом, осуществляющим общекосмическую цель всего Божественного Мироздания" [37. С. 88]. Описывая мировые катастрофы, случавшиеся в прошлом, он, в отличие от Библии, вовсе не ассоциирует их с наказанием за грехи. Мало того, Кандыба обвиняет христианство в том, что оно извратило подвиг Христа, приписав ему якобы искупительную жертву. На самом деле Христос, по его словам, боролся с исказившей древнерусскую религию "фарисейской церковью", за что она и обрекла его на мучительную казнь [37. С. 227; 38. С. 215 - 216]. Так искупительная жертва за грехи человечества превращается под пером Кандыбы в символ борьбы за чистоту учения.И это не случайно. Делая стержнем "Русской Религии" борьбу с мировым Злом, Кандыба по необходимости идеализирует русский народ. Русские в его изложении служат идеальным народом, абсолютным носителем Божественной идеи: "Русский воин духа всегда прав, так как все, что он делает, - это священная борьба с мировым Злом на духовном уровне" [37. С. 56]. Впрочем, призывы к ядерной войне заставляют подозревать, что духовным уровнем борьба не ограничится. В любом случае "Русская Религия", по Кандыбе, представляет русских
"сверхчеловеками". "Освященная Русской Религией воля русского человека - это самая большая сила в природе", - утверждает Кандыба. И именно русский народ призван смести Зло с лица Земли и установить Царство Божие [37. С. 57, 92].
Как же автор представляет себе объективированное Зло? В соответствии с зороастрийским дуализмом, ему кажется безусловным положение о двухполюсном мировом пространстве, где происходит вечная борьба Севера и Юга. Север ассоциируется с исконной прародиной человечества, "нордическим раем", а так-

34 Эта идея особенно ярко высвечивает источники рассуждений автора, связанные с оккультизмом и русским космизмом начала века (см.: [61. С. 194]).

стр. 22

же с Духом, Светом, чистотой, вечностью, тогда как Юг - с материализмом, тьмой, смешением, обделенностью; "Юг - это царство материи, биологии и инстинкта, которое разлагает северную древнерусскую чистоту традиции..." Мало того, Север будто бы несет Югу духовность, но тот от нее упорно отказывается; возникает "сакральное противостояние", и ответственность за это Канды-ба возлагает на Юг. В нашу эпоху центры противостояния поменяли свое местоположение, и теперь, - вещает Кандыба, - их следует связывать с Западом и Востоком. "Сущность Востока в его противостоянии Западу - это примат Духа над животной материей, окончательная победа Света, Справедливости и Чистоты над тьмой животной западной жизни, произволом инстинктов и грязью низкого эгоизма" [37. С. 90 - 92]. Мало того, Кандыба пытается сконструировать некий "русско-азиатский" союз, направленный против Запада. Любое преступление против русского, буддиста или мусульманина он рассматривает как "дьявольский вызов Богу" [37. С. 88]. Он с нетерпением ожидает русского героя, который, придя к власти, выгонит из России всех "паразитов" или же немедленно их казнит [38. С. 146].
Конечно, далеко не все русские неоязычники столь радикальны, как Кандыба, но идея защиты народа и страны от коварного врага, как наваждение, пронизывает все их сочинения. Для украинских неоязычников такая идея также оказывается более значимой, чем охрана природной среды. Из семи заповедей, содержащихся в их "Волховнике", шесть посвящены защите своего народа, его языка и
культуры как от прямых вражеских посягательств, так и от чужеродного культурного влияния, т.е. имеют выраженную изоляционистскую ориентацию. И лишь одна из заповедей говорит о защите природной среды. Никаких других моральных норм украинские неоязычники, похоже, не знают [91. С. 2].

Гражданское общество?
Итак, неоязыческое движение необычайно разнообразно и делать какие-либо обобщения о нем чрезвычайно трудно. В нем есть как поиски духовности, так и политическая составляющая, как стремление возродить народную обрядность, так и занятие боевыми искусствами с целью подготовки воинов, как здоровый патриотизм, так и поиски врага. Питательной средой для русского неоязычества был и остается "рост ностальгии по советскому", постоянно фиксировавшийся социологами с 1990-х годов [92]. За отсутствием позитивной национальной идеи, способной компенсировать тяготы переходного периода, многие люди готовы искать утраченную опору в великой истории и образе "самобытной культуры", которые якобы сами по себе способны вернуть им веру в великое
будущее. Если, как еще в 1926 г. показал К. Хейес, национализм в эпоху своего расцвета превратился в своеобразную светскую религию [93. Р. 100- 125], то в последние годы мы наблюдаем обратную картину, когда религия превращается в национализм. Это - религия спасения, обещающая спасение не индивиду, а нации, обретающей божественные черты. Предыдущие два столетия
показали, что политические учения, будь то национализм или марксизм, не справились со своей задачей: мир не стал ни безопаснее, ни здоровее, ни богаче. Вера людей в счастливое будущее потеряла свое рациональное основание. Однако она сама оказалась прочнее, чем оправдывающие ее рационалистические учения. Действительно, без веры в воздаяние непостижимые утраты и безмерные страдания, перенесенные ради "счастливого будущего", теряют свой смысл.

стр. 23

Поэтому сейчас она возвращается к своему исходному состоянию и снова приобретает религиозное обличив. Это уже в который раз показывает нам, что люди нуждаются не столько в "правде", сколько в мифе, наполняющем их жизнь глубоким смыслом.
Если при своем возникновении в 1970 - 1980-х годах неоязычество отличалось высокой степенью политизации, то в течение последнего десятилетия многим духовным лидерам этого движения более важным кажется развитие ритуала и "языческого богословия", т.е. систематизация верований и создание оригинальных учений. Этим, в особенности, отличаются московские волхвы. Движения, подобные неоязыческому, показывают глубокое разочарование людей, и прежде всего молодых, в способности государственных структур наладить нормальную жизнь. Отсюда стремление дистанцироваться от государства и даже от современного российского общества35 . В то же время в деятельности неоязычников можно обнаружить зачатки гражданского общества. Ведь, не
рассчитывая на государство, они активно занимаются предпринимательской деятельностью, учреждают образовательные структуры и мастерские по созданию своей атрибутики, воздвигают идолов и заводят капища, разрабатывают свой собственный праздничный цикл, никак не связанный с государственным. Не их вина, что эти инициативы порой принимают весьма странные формы. Окончание
революционных преобразований и сложение новой бюрократической номенклатуры при резком сужении каналов социальной мобильности фактически лишают многих социально активных людей права и возможности участия в принятии важнейших решений, определяющих их жизнь. Не желая мириться с этим, они выбирают альтернативные пути, одним из которых и служит неоязычество. Именно оно с
его манихейским взглядом на мир, циклической концепцией времени и традиционалистским взглядом на ход истории дает им приемлемое объяснение происходящих социальных изменений, кажущихся им катастрофическими. А определяя "народ" как органическое и даже расовое сообщество и идеализируя его, оно придает новый смысл их жизни и возвращает утраченную идентичность. В то же время эта идентичность имеет оборонный характер и по необходимости включает образ врага. Вот почему ей в той или иной мере присуща ксенофобия. Русское неоязычество находится на распутье, и перед ним открываются две дороги - либо продолжать культивировать ксенофобию, что ведет к неонацизму, либо сместить акцент на экологическую безопасность, феминистские идеи и раскрепощение человека от чрезмерного пресса современной массовой культуры, как это уже сделали многие западные неоязыческие группы. Какой путь изберет русское неоязычество, покажет будущее.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Robinson B. A. What is a "Pagan"?
(www.religioustolerance.org/paganism.htm)
2. Георгис Д. Ж. Круг Языческой Традиции // Эволюция. 2003. N 1.
3. Сперанский Н. Слово почитателям древней культуры. Троицк, 1996.
4. Прибыловский В. Русское неоязычество - квазирелигия национализма и ксенофобии // Верховский А., Михайловская Е., Прибыловский В. Политическая ксенофобия. Радикальные группы. Представления лидеров. Роль церкви. М., 1999.
5. Благовещенский С. Тавам Ыра и Квазь не прошли в парламент // Век. 2001. N 47.

35 Один из трубадуров русского неоязычества даже предлагает уйти в костромские леса и заняться там созданием новой этнической общности язычников (см.: [94]).

стр. 24

6. Гайдуков А. Молодежная субкультура славянского неоязычества в Петербурге (http://subculture.narod.ru/texts/book2/gaidukov.htm).
7. Прокофьев А. В. Современное славянское неоязычество (http://paganism.ru/neo-pag.htm).
8. Lane Ch. The Rites of Rulers. Cambridge, 1981.
9. Kertzer D.I. Ritual, Politics, and Power. New Haven, 1988.
10. Шнирельман В. А. Интеллектуальные лабиринты. Очерки идеологий в современной России. М., 2004.
11. Емельянов В. Н. Настоящая "Память" жива // Русская правда. 1994. N 3.
12. Изведник // Вестник Традиционной культуры. М., 2003. Вып. 1.
13. Доброслав. Язычество: закат и рассвет (http://dobroslav.tk).
14. Bourdieu P. Language and Symbolic Power. Oxford, 1992.
15. www.rodnovery.ru/veche2.htm.
16. Доброслав. Русский ответ на "еврейский вопрос" (http://dobroslav.tk).
17. http//rain.prohosting.com/lut/intervjy_vadima.htm.
18. http://www.paganism.ru/slavansk.htm.
19. Hayes C.J. H. Nationalism - a Religion. New York, 1960.
20. Apter D.E. Political Religion in the New Nations // Old Societies and New States. New York, 1963;
21. Bellah R.N. Civil Religion in America // Daedalus. 1967. Vol. 96. N 1.
22. Bellah R.N. The Broken Covenant. American Civil Religion in time of Trial. New York, 1975.
23. Bellah R.N., Hammond Ph.E. Varieties of Civil Religion. San Francisco, 1980.
24. Ahlstrom S.E. Civil Religion // Eerdman's Handbook of Christianity in America. Grand Rapids, 1983.
25. Доброслав. Наш Храм - родная природа (http://dobroslav.tk)
26. Лозко Г. С. Етнічна релігія як наукове поняття // Сварог. 1998. N 8.
27. Шилов Ю. А. Победа. Киев, 2000.
28. Лозко Г. С. Українське язичництво. Кшв, 1994.
29. Калиев Ю. А. Современное язычество мари: проблемы и перспективы // Марийская религия и культура. Материалы научно-практической конференции "О роли языческих обрядов в повышении национального самосознания", сентябрь 1995. Йошкар-Ола, 1998.
30. Рыжакова С. И. Dievturiba. Религиозно-национальная идея и ее реализация в Латвии // Неоязычество на просторах Евразии. М., 2001.
31. Three Interviews with Alain de Benoist // Telos. 1993 - 1994. N 98 - 99.
32. Рыжакова С. И. Ромува. Этническая религиозность в Литве. М., 2000. (Исследования по прикладной и неотложной этнологии. N 136).
33. Лозко Г. С. Українське язичництво i сучасність // Сварог. 1997. N 6.
34. http://www.rodnovery.ru/ustav.html
35. Лозко Г. С. Що означає слово "язичництво"? // Сварог. 1998. N 8.
36. Кандыба Д. В. Русский гипноз. М., 1995.
37. Кандыба В. М. История русской империи. СПб., 1997.
38. Кандыба В. М., Золин П. М. История и идеология русского народа. Спб., 1997. Т. 1.
39. Петухов Ю. Д. Дорогами богов. Этногенез и мифогенезис индоевропейцев. Решение основной проблемы индоевропеистики. М., 1998.
40. Lowenthal D. The Timeless Past: some Anglo-American Historical Preconceptions // The Journal of American History. 1988. Vol. 75. N 4.
41. Элиаде М. Аспекты мифа. М., 1995.
42. Казаков В. С., волхв Богумил (Гасанов Д. А.). Мир славянских богов. Калуга, 1997.
43. Jordan P. The Atlantis Syndrom. Gloucestershire, 2001.
44. Гусев О. М. Возвращение бога // За русское дело. 1996. N 4.
45. Асов А. И. Мифы и легенды древних славян. М., 1998.
46. Thapar R. Interpreting Early India // Thapar R. History and Beyond. New Delhi, 2000.
47. Богород А. Календар в історії народу // Сварог. 1997. N 5.
48. Сварог. 1997. N 5.
49. Лозко Г. С. Основи українського календаря // Сварог. 2003. N 13 - 14.
50. Хиневич А. Не злите домового // Омский вестник. 1993. 30 XII.
51. Яшин В. Б. "Церковь православных староверов-инглингов" как пример неоязыческого культа // Неоязычество на просторах Евразии. М., 2001.
52. Кандыба В. М. Эмоциональный гипноз как научный феномен. СПб., 1997.
53. Якутовский Г. Русская нация гибнет закономерно (http://www.magice.boom.ru/naciy.html).
54. Черкасов И. Се Русь - Сурья. М., 1998.

стр. 25

55. Аринушкин А., Черкасов И. Зов Гипербореи. М., 1998.
56. Сперанский Н. Н. Дарна или учение о жизни в Природе. Троицк, 1999.
57. http://slavya.ru/delo/kurgan/korg.htm.
58. Луговой Е. Сатанизм или "волхование" // Советы Бабы Яги. 1998. N 1 (10).
59. Добровольский А. А. Арома-Йога. Красногорск, 1994.
60. Доброслав. Природные корни русского национального социализма // Русская Правда. Спецвыпуск. 1996. N 1 (3).
61. Хагемайстер М. Русский космизм в 20-е годы и сегодня // Страницы. 1998. Т. 3. Вып. 2.
62. Белов А. Славяно-горицкая борьба. Изначалие. М., 1992.
63. Белов А. Триглав // Атака. 1995. N 72.
64. Сперанский Н. Н. и др. Русский языческий манифест. М., 1997.
65. Щербаков В. И. Встречи с Богоматерью // Утро Богов. М., 1992.
66. Щербаков В. И. Тайны эры Водолея. М., 1996.
67. http://kozak.iatp.org.ua/
68. Український світ. 1996. N 1 - 3.
69. Белов А. Справедливость - высшая моральная категория язычества // Наука и религия. 1991. N9.
70. Белов А. Поклонение Перуну // Наука и религия. 1992. N11.
71. Доброслав. Царь мира // Атака. 1995. N 99.
72. Егоров А. Посвящение // Мифы и магия индоевропейцев. М., 1995. Вып. 1.
73. Егоров А. В Урале Русь отражена // Наука и религия. 1996. N 5.
74. Шибин П. У истоков великой трагедии. М., 1998.
75. Рыжова Г. Русская борьба // Московский журнал. 1994. N 5.
76. Прибыловский В. В. Русские язычники // Экспресс-хроника. 1998. 21 П.
77. Асеев О. В. Славянское неоязычество в современной России // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 1999. N 1.
78. Верховский А., Папп А., Прибыловский В. Политический экстремизм в России. М., 1996.
79. Мороз Е. Л. Язычники в Санкт-Петербурге // Неоязычество на просторах Евразии. М., 2001.
80. Возвращение богини // Наука и религия. 1998. N 3.
81. Асов А. И. Амазонки были славянками // Наука и религия. 1998. N 3.
82. Зобнина С. В. Мужское и женское в языческой этике и обрядовой практике (http://slavya.ru/articles/mw2.htm).
83. Волхв и целитель // Наука и религия. 1992. N 10.
84. Белов А. Станьте частью окружающего вас мира // Наука и религия. 1992. N 6 - 7.
85. http://pres.slavya.ru
86. http://slavya.ru/rings/viewtopic.php7t = 668.
87. Доброслав. Слово волхва // Советы Бабы Яги. 1996. N 3 (7).
88. Новые религиозные организации России деструктивного и оккультного характера. Справочник. Белгород, 1997.
89. "Слава русскому херу!" Под барабанный бой и под красным знаменем // Вятский наблюдатель. 2000. 7 VII.
90. Булдакова В. Доброслав, Светобор, Любомир, Твердолик ... (неоязычники на перепутье веков) // Бинокль. Вятский культурный журнал. 2000. N 7.
91. Сварог. 1998. N 8.
92. Дубин Б. "Противовес": символика Запада в России последних лет // Pro et Contra. 2004. Т. 8. N 3.
93. Hayes C.J.H. Essays on Nationalism. New York, 1966.
94. Щеглов А. М. Языческая заря (http://slavya.ru/articles/eos.htm).

стр. 26



зы. ПОСТ НЕ КОМЕНТИТЬ! коментить сюда.