maryxmas | в продолжение поста про язык страны советов

emarinicheva цитирует Мариэтту Чудакову:
" После 91-го года (несмотря на кажущиеся внешние изменения общества - Е.М.) язык публичной сферы остался скудным, в него влился энергичный язык "новых русских", он же блатной: крыша, разборка, наехать, сдать - да так и застрял в нем до сего дня, подпитываемый свободой выражений нынешнего президента, застрял, непосредственным образом заморозив общественное размышление...
Этот стеб прямо соединился с набирающим силу новейшим цинизмом, и вовсе загородив путь к честной и внятной рефлексии... В недрах общества, в его многослойной памяти остались с поэтической силой запечатленные эмоции. Из глубин этой памяти - смутная тоска по потерянному пафосу, по сгусткам воли, заключенным, к примеру, в словах: " Не спи, вставай, кудрявая,..." В этой песне(если отбросить идеологическую составляющую - Е.М.) - пафос преображения своей страны - сосущее чувство глухой тоски о нем. Этот пафос сочетаем с тем, который соединил 120 примерно тысяч не знавших друг друга людей в ночь на 21 августа (1991г) у стен Белого дома. И бойцы "Альфы"... различили в этой толпе соотечественников - и только потому не пошли на штурм."

в новой книге Чудаковой, "Новые работы. 2003–2006", есть отдельный раздел про язык советской эпохи. было бы классно найти его и прочитать целиком. а пока об этой книге и этом разделе Андрей Немзер:
Рассказана [...] история нашего обезъязычивания — история о том, как большевистская власть, уничтожив все бытовавшие в России авторитетные языки (церкви, судебных прений, публицистики и проч.), назначила свою дикую (день ото дня дичающую — иногда помимо воли хозяев страны) и полую речь единственно «высокой» и принудила к ней огромную часть народа. А также о том, что мы получили «на выходе». Получили же мы инстинктивное недоверие к любому авторитетному слову, привычку балансировать на грани казенного языка и его игровой имитации, крепнущий новейший новояз и приправленную матерком иронию. Как культурная энергия не до конца уничтоженной старой России десятилетиями скрыто противостояла общественному безъязычию, так энергия советского безъязычия (в том числе и его «пристойных» — оговорочных, аллюзионных, компромиссных — изводов) длит и длит свое пустотное анти-дело. В только что вышедшей октябрьской книжке «Знамени» Александр Агеев ставит жесткий вопрос: «…свобода слова — есть. А есть ли у вас слово, которому нужна свобода?»

зы.
алаверды --
Оксана Забужко "МОВА I ВЛАДА"
за ссылку спасибо

maksymus